Древняя Русь

В статье рассматривается проблема места древнерусской социально-политической организации в типологическом ряду ранних политий. Города-государства Древней Руси сопоставляются с античными полисами и городами-государствами Шумера, выявляются их сходства и различия. В силу размеров территории и низкого плодородия почв, предопределивших слабую плотность населения, Русь не имела тех задач и проблем, которые стояли перед античной Грецией (необходимость распределения ограниченного земельного фонда между всеми общинниками) или Шумером (необходимость создания и поддержания единой ирригационной системы). Соответственно, в ней не получили развития ни надобщинные государственные структуры, ни, напротив, целенаправленные усилия по укреплению общинного единства. Домонгольская Русь стояла на перепутье. В силу ряда конкретно-исторических факторов (монгольское иго и необходимость консолидации для борьбы с ним) происходит ослабление «полисных» черт в характере общественного устройства Руси и усиление «государственных»: Северо-Восточная Русь уверенно вступила на путь превращения в территориальную монархию, каковой и стала в XV-XVI вв. Иначе пошло развитие Новгорода, где взяла верх «полисная» тенденция и его развитие пошло не по пути превращения в территориальную монархию, а по пути развития и совершенствования вечевых институтов.

Статья является полемическим очерком, посвящённым приему создания «погромных» статей. Разобран случай с М.А. Несиным и Л.Н. Аряевым, для методов и стиля которых характерны такие приёмы полемики как переход на личность оппонента, оскорбления, намеренные попытки дискредитации оппонента, приписывание оппоненту неких скрытых психологических мотивов. Данные особенности текстов М.А. Несина уже неоднократно становились предметом историографического анализа ряда историков, но никаких выводов им сделано не было. Главный редактор журнала «Историческая экспертиза» С.Е. Эрлих, ведущий проработку историков «неправильных», в его понимании, политических взглядов, опубликовавший очередную «погромную» статью М.А. Несина, по политическим мотивам отказался публиковать ответ на неё.

В рецензии рассматривается статья петербургского историка М.А. Несина, подвергшего недавно критике традиционные взгляды на масштабы и характер похода на Константинополь в 860 г. как значительную военную и политическую акцию Руси. Показано, что ключевые положения М.А. Несина основываются на произвольных допущениях и прямо противоречат данным источников, что не позволяет всерьёз рассматривать его гипотезу о походе русов 860 г. на Константинополь как небольшом и кратком рейде.

В статье рассматривается проблема локализации и этнокультурной атрибуции известного по источникам IX в. Русского каганата. Критически рассмотрев основные существующие в науке гипотезы, авторы на основе анализа широкого круга письменных и археологических источников приводят новые аргументы в пользу теории локализации Русского каганата в верховьях Северского Донца и Дона и его тождественности салтово-маяцкой археологической культуре.

В разных списках Повести временных лет (далее – ПВЛ) место её создания и имя автора указаны различно. В Лаврентьевской летописи в начале ПВЛ ничего не говорится о её авторе. Зато в неполной статье под 6618 (1110) годом, которой здесь заканчивается ПВЛ, в конце имеется запись, указывающая, что автором данного «летописца» является игумен Выдубицкого монастыря святого Михаила Сильвестр, и закончена им работа над ПВЛ в 6624 (1116 г.). В Ипатьевской летописи данной записи нет (и само повествование в статье 6618 г. там не обрывается на соответствующем месте, а продолжается дальше), зато здесь авторство ПВЛ обозначено в самом её начале и автором назван монах другого монастыря, Печерского, причём в Хлебниковском списке указано и его имя – Нестор. Кроме того, текст ПВЛ, представленный в Ипатьевской летописи, имеет ряд отличий от того, который читается в Лаврентьевской летописи. Учёные давно заметили данное противотечение и связанный с ним комплекс источниковедческих и исторических проблем и попытались разрешить его, установив место, время, обстоятельства создания и авторство (или хотя бы какой-то конкретизированный общеисторический портрет автора) оригинальной ПВЛ, признаки её последующих редакций и переработок и возможные сведения о личностях редакторов. Выводы при этом у них получились не просто разные, но взаимоисключающие.